|
 Воробей
Воробеич и Ерш Ершович жили в
большой дружбе. Каждый день летом
Воробей Воробеич прилетал к речке и
кричал:
- Эй, брат, здравствуй!.. Как
поживаешь?
- Ничего, живем помаленьку, - отвечал
Ерш Ершович. - Иди ко мне в гости. У
меня, брат, хорошо в глубоких местах...
Вода стоит тихо, всякой водяной
травки сколько хочешь. Угощу тебя
лягушачьей икрой, червячками,
водяными козявками...
- Спасибо, брат! С удовольствием
пошел бы я к тебе в гости, да воды
боюсь. Лучше уж ты прилетай ко мне в
гости на крышу... Я тебя, брат,
ягодами буду угощать, - у меня целый
сад, а потом раздобудем и корочку
хлебца, и овса, и сахару, и живого
комарика. Ты ведь любишь сахар?
- Какой он?
- Белый такой...
- Как у нас гальки в реке?
- Ну вот. А возьмешь в рот - сладко.
Твою гальку не съешь. Полетим сейчас
на крышу?
- Нет, я не умею летать, да и
задыхаюсь на воздухе. Вот лучше на
воде поплаваем вместе. Я тебе всё
покажу...
Воробей Воробеич пробовал заходить
в воду, - по колена зайдет, а дальше
страшно делается. Так-то и утонуть
можно! Напьется Воробей Воробеич
светлой речной водицы, а в жаркие
дни покупается где-нибудь на мелком
месте, почистит перышки и опять к
себе на крышу. Вообще жили они
дружно и любили поговорить о разных
делах.
- Как это тебе не надоест в воде
сидеть? - часто удивлялся Воробей
Воробеич. - Мокро в воде, - еще
простудишься...
Ерш Ершович удивлялся в свою
очередь:
- Как тебе, брат, не надоест летать?
Вон как жарко бывает на солнышке:
как раз задохнешься. А у меня всегда
прохладно. Плавай себе, сколько
хочешь. Небойсь летом все ко мне в
воду лезут купаться... А на крышу кто
к тебе пойдет?
- И еще как ходят, брат!.. У меня есть
большой приятель - трубочист Яша. Он
постоянно  в
гости ко мне приходит... И веселый
такой трубочист, - всё песни поет.
Чистит трубы, а сам напевает. Да еще
присядет на самый конек отдохнуть,
достанет хлебца и закусывает, а я
крошки подбираю. Душа в душу живем. Я
ведь тоже люблю повеселиться.
У друзей и неприятности были почти
одинаковые. Например, зима: как зяб
бедный Воробей Воробеич! Ух, какие
холодные дни бывали! Кажется, вся
душа готова вымерзнуть. Нахохлится
Воробей Воробеич, подберет под себя
ноги да и сидит. Одно только
спасение - забраться куда-нибудь в
трубу и немного погреться. Но и тут
беда.
Раз Воробей Воробеич чуть-чуть не
погиб благодаря своему лучшему
другу - трубочисту. Пришел трубочист
да как спустит в трубу свою чугунную
гирю с помелом, - чуть-чуть голову не
проломил Воробью Воробеичу.
Выскочил он из трубы весь в саже,
хуже трубочиста, и сейчас браниться:
- Ты это что же, Яша, делаешь-то? Ведь
этак можно и до смерти убить...
- А я почем же знал, что ты в трубе
сидишь!
- А будь вперед осторожнее... Если бы
я тебя чугунной гирей по голове
стукнул, - разве это хорошо?
 Ершу
Ершовичу тоже по зимам приходилось
несладко. Он забирался куда-нибудь
поглубже в омут и там дремал по
целым дням. И темно, и холодно, и не
хочется шевелиться. Изредка он
подплывал к проруби, когда звал
Воробей Воробеич. Подлетит к
проруби воды напиться и крикнет:
- Эй, Ерш Ершович, жив ли ты?
- Жив... - сонным голосом откликается
Ерш Ершович. - Только всё спать
хочется. Вообще скверно. У нас все
спят.
- И у нас тоже не лучше, брат! Что
делать, приходится терпеть... Ух,
какой злой ветер бывает!.. Тут, брат,
не заснешь... Я всё на одной ножке
прыгаю, чтобы согреться. А люди
смотрят и говорят: "Посмотрите,
какой веселенький воробушек!" Ах,
только бы дождаться тепла... Да ты уж
опять, брат, спишь?..
А летом опять свои неприятности. Раз
ястреб версты две гнался за
Воробьем Воробеичем, и тот едва
успел спрятаться в речной осоке.
- Ох, едва жив ушел! - жаловался он
Ершу Ершовичу, едва переводя дух. -
Вот разбойник-то!.. Чуть-чуть не
сцапал, а там бы - поминай как звали.
- Это вроде нашей щуки, - утешал Ерш
Ершович. - Я тоже недавно чуть-чуть
не попал ей в пасть. Как бросится за
мной, точно молния! А я выплыл с
другими рыбками и думал, что в воде
лежит полено, а как это полено
бросится за мной... Для чего только
эти щуки водятся? Удивляюсь и не
могу понять...
- И я тоже... Знаешь, мне кажется, что
ястреб когда-нибудь был щукой, а
щука была ястребом. Одним словом,
разбойники...
Да, так жили да поживали Воробей
Воробеич и Ерш Ершович, зябли по
зимам, радовались летом; а веселый
трубочист Яша чистил свои трубы и
попевал песенки. У каждого свое дело,
свои р адости
и свои огорчения.
Однажды летом трубочист кончил свою
работу и пошел к речке смыть с себя
сажу. Идет да посвистывает, а тут
слышит - страшный шум. Что такое
случилось? А над рекой птицы так и
вьются: и утки, и гуси, и ласточки, и
бекасы, и вороны, и голуби. Все шумят,
орут, хохочут - ничего не разберешь.
- Эй, вы, что случилось? - крикнул
трубочист.
- А вот и случилось... - чиликнула
бойкая синичка. - Так смешно, так
смешно!.. Посмотри, что наш Воробей
Воробеич делает... Совсем взбесился.
Синичка засмеялась тоненьким-тоненьким
голоском, вильнула хвостиком и
взвилась над рекой.
Когда трубочист подошел к реке,
Воробей Воробеич так и налетел на
него. А сам страшный такой: клюв
раскрыт, глаза горят, все перышки
стоят дыбом.
- Эй, Воробей Воробеич, ты это что,
брат, щумишь тут? - спросил трубочист.
- Нет, я ему покажу!.. - орал
Воробей Воробеич, задыхаясь от
ярости. - Он еще не знает, каков я... Я
ему покажу, проклятому Ершу
Ершовичу! Он будет меня поминать,
разбойник...
- Не слушай его! - крикнул трубочисту
из воды Ерш Ершович. - Все-то он врет...
- Я вру? - орал Воробей Воробеич. - А
кто червяка нашел? Я вру!.. Жирный
такой червяк! Я его на берегу
выкопал... Сколько трудился... Ну,
схватил его и тащу домой, в свое
гнездо. У меня семейство, - должен я
корм носить... Только вспорхнул с
червяком над рекой, а проклятый Ерш
Ершович, - чтоб его щука проглотила! -
как крикнет: "Ястреб!" Я со
страху крикнул, - червяк упал в воду,
а Ерш Ершович его и проглотил... Это
называется врать?! И Ястреба
никакого не было.
- Что же, я пошутил, - оправдывался
Ерш Ершович. - А червяк
действительно был вкусный...
Около Ерша Ершовича собралась
всякая рыба: плотва, караси, окуни,
малявки - слушают и смеются. Да,
ловко пошутил Ерш Ершович над
старым приятелем! А еще смешнее, как
Воробей Воробеич вступил в драку с
ним. Так и налетает, так и налетает, а
взять ничего не может.
- Подавись ты моим червяком! -
бранился Воробей Воробеич. - Я
другого себе выкопаю... А обидно то,
что Ерш Ершович обманул меня и надо
мной же еще смеется. А я его еще к
себе на крышу звал... Хорош приятель,
нечего сказать. Вот и трубочист Яша
то же скажет... Мы с ним тоже дружно
живем и даже вместе закусываем
иногда: он ест - я крошки подбираю.
- Постойте, братцы, это самое дело
нужно рассудить, - заявил трубочист.
- Дайте только мне сначала умыться...
Я разберу ваше дело по совести. А ты,
Воробей Воробеич, пока немного
успокойся...
- Мое дело правое, - что же мне
беспокоиться! - орал Воробей
Воробеич. - А только я покажу Ершу
Ершовичу, как со мной шутки шутить...
Трубочист присел на бережок,
положил рядом на камешек узелок со
своим обедом, вымыл руки и лицо и
проговорил:
- Ну, братцы, теперь будем суд судить...
Ты, Ерш Ершович, - рыба, а ты, Воробей
Воробеич, - птица. Так я говорю?
- Так! так!.. - закричали все: и птицы и
рыбы.
- Будем говорить дальше. Рыба должна
жить в воде, а птица - в воздухе. Так я
говорю? Ну, вот... А червяк, например,
живет в земле. Хорошо. Теперь
смотрите...
Трубочист развернул свой узелок,
положил на камень кусок ржаного
хлеба, из которого состоял весь его
обед, и проговорил:
- Вот, смотрите: что это такое? Это -
хлеб. Я его заработал, и я его съем;
съем и водицей запью. Так? Значит,
пообедаю и никого не обижу. Рыба и
птица тоже хочет пообедать... У вас,
значит, своя пища. Зачем же
ссориться? Воробей Воробеич откопал
червячка, значит, он его заработал, и,
значит, червяк - его...
- Позвольте, дяденька... - послышался
в толпе птиц тоненький голосок.
Птицы раздвинулись и пустили вперед
Бекасика-песочника, который подошел
к самому трубочисту на своих
тоненьких ножках.
- Дяденька, это неправда.
- Что неправда?
- Да червячка-то ведь я нашел... Вон
спросите уток, - они видели. Я его
нашел, а Воробей налетел и украл.
Трубочист смутился. Выходило совсем
не то.
- Как же это так?.. - бормотал он,
собираясь с мыслями. - Эй, Воробей
Воробеич, ты это что же, в самом деле,
обманываешь?
- Это не я вру, а Бекас врет. Он
сговорился вместе с утками...
- Что-то не тово, брат... гм... да!
Конечно, червячок - пустяки; а только
вот нехорошо красть. А кто украл, тот
должен врать... Так я говорю? Да...
- Верно! Верно!.. - хором крикнули
опять все. - А ты все-таки рассуди
Ерша Ершовича с Воробьем Воробеичем.
Кто у них прав?.. Оба шумели, оба
дрались и подняли всех на ноги.
- Кто прав? Ах вы, озорники, Ерш
Ершович и Воробей Воробеич!.. Право,
озорники. Я обоих вас и накажу для
примера... Ну, живо миритесь, сейчас
же!
- Верно! - крикнули все хором. - Пусть
помирятся...
- А Бекасика-песочника, который
трудился, добывая червячка, я
накормлю крошками, - решил трубочист.
- Все и будут довольны...
- Отлично! - опять крикнули все.
Трубочист уже протянул руку за
хлебом, а его и нет. Пока трубочист
рассуждал, Воробей Воробеич успел
его стащить.
- Ах, разбойник! Ах, плут! -
возмутились все рыбы и все птицы.
И все бросились в погоню за вором.
Краюшка была тяжела, и Воробей
Воробеич не мог далеко улететь с ней.
Его догнали как раз над рекой.
Бросились на вора большие и малые
птицы. Произошла настоящая свалка.
Все так и рвут, только крошки летят в
реку; а потом и краюшка полетела
тоже в реку. Тут уж схватились за нее
рыбы. Началась настоящая драка
между рыбами и птицами. В крошки
растерзали всю краюшку, и все крошки
съели. Как есть ничего не осталось
от краюшки. Когда краюшка была
съедена, все опомнились и всем
сделалось совестно. Гнались за
вором Воробьем да по пути краденую
краюшку и съели.
А веселый трубочист Яша сидит на
бережку, смотрит и смеется. Уж очень
смешно всё вышло... Все убежали от
него, остался один только Бекасик-песочник.
- А ты что же не летишь за всеми? -
спрашивает трубочист.
- И я полетел бы, да ростом мал,
дяденька. Как раз большие птицы
заклюют...
- Ну, вот так-то лучше будет, Бекасик.
Оба остались мы с тобой без обеда.
Видно, мало еще поработали...
Пришла Аленушка на бережок, стала
спрашивать веселого
трубочиста Яшу, что случилось, и
тоже смеялась.
- Ах, какие они все глупые, и рыбки и
птички. А я бы разделила всё - и
червячка и краюшку, и никто бы не
ссорился. Недавно я разделила
четыре яблока... Папа приносит
четыре яблока и говорит: "Раздели
пополам, - мне и Лизе (сестра
писателя. - Ред.)". Я и разделила на
три части: одно яблоко дала папе,
другое - Лизе, а два взяла себе.
|
