|
Сказал петушок курочке:
- Сейчас самая пора, когда поспевают орехи. Давай-ка отправимся
с тобой на гору и хоть разок да наедимся досыта, пока их не
утащила белка.
- Хорошо - говорит курочка, - пойдем, давай вместе с тобой
полакомимся.
И пошли они вместе на гору - а было еще совсем светло - и
остались там до самого вечера. Ну, я уж не знаю, то ли наелись
они до отвала, то ли так возгордились, но, коротко говоря, не
захотели домой пешком возвращаться. И вот сделал петушок из
ореховой скорлупы возок. Когда возок был готов, курочка села в
него и говорит петушку:
- А ты впрягайся и вези меня.
- Да что ты придумала? - сказал петушок. - Нет, уж лучше я
пешком домой пойду, а впрягаться не стану, такого уговора у нас
не было. Я, пожалуй, согласен сидеть за кучера на козлах, но
тащить возок на себе - это дело никак не пойдет.
Спорят они между собой, а в это время закрякала на них утка:
- Эй вы, воры, кто это вам дозволил на моей горе по орешнику
лазить? Погодите, плохо вам придется! - и с разинутым клювом она
стала подступать к петушку.
Но и петушок, не будь ленив, клюнул крепко утку и ударил ее
своими шпорами, да так сильно, что стала она просить пощады; и
вот в наказание пришлось ей впрячься в возок.
Сел петушок вместо кучера на козлы и стал ее погонять: - Но-о,
утка, беги поживей!
Проехали они немного и повстречали по пути двух пешеходов:
булавку и иголку. И кричат они: "Стой, стой!", и говорят, что
скоро, мол, стемнеет и станет так темно, что хоть глаз выколи, и
тогда уж им не двинуться дальше; что дорога-де очень грязна, так
нельзя ли им будет подсесть на возок; говорят, что были они у
ворот портновской харчевни, да задержались: пиво распивали.
Видит петушок, что людишки они худые, много места не займут, вот
и позволил им влезть на возок, но взял с них зарок, что они не
будут наступать на ноги ни ему, ни курочке.
Поздно вечером прибыли они в гостиницу, а так как ночью ехать
они не пожелали, да и утка к тому же все ноги себе пообтоптала -
еле с ноги на ногу переваливалась, то заехали они туда на
ночлег. Хозяин сначала не хотел было их пускать: дом-де весь
полон гостей и места свободного нету, но потом подумал, что люди
они, мол, незнатные, речи ведут приятные, а яйца ему были нужны
- их снесла по дороге курочка, да и утку можно будет у себя
придержать - она тоже неслась каждый день, - вот и согласился
он, наконец, пустить их на ночлег. Велели они подать себе ужин и
зажили припеваючи.
А наутро, чуть свет, когда все еще спали, разбудил петух
курочку, взял яйцо, надклевал его, и съели они его вдвоем, а
скорлупу бросили в горящую печь. Потом подошли к иголке, та еще
спала, взяли ее за ушко и воткнули в подушку хозяйского кресла,
а булавку - в полотенце, а сами взяли и улетели в поле, ни слова
никому не сказавши.
Утка, та любила спать на свежем воздухе и осталась потому во
дворе; вдруг слышит - летят они, шумят крыльями, и тоже
спохватилась, нашла какой-то ручеек и поплыла вниз по течению -
да куда быстрей, чем когда тащила возок.
А часа через два вылез хозяин из-под своей пуховой перины,
умылся и хотел было вытереть себе лицо полотенцем, но булавка
как царапнет его по лицу, так и оставила красную полосу от уха
до уха. Пошел он тогда на кухню, хотел было раскурить трубку,
подходит к печи, а тут как прыгнут ему в глаза яичные скорлупки.
- Не везет мне нынче с утра, - сказал он, раздосадованный, и сел
в дедовское кресло, но как подскочит вверх, как завопит:
- Ой-ой-ой!
Но иголка, та была похитрей, - уколола его не в голову. Тут он и
совсем рассердился, стал подозревать во всем своих гостей,
прибывших вчера так поздно вечером; он пошел посмотреть, где
они, а их уж и след простыл.
И поклялся он тогда больше не пускать к себе в дом всякий сброд:
ест он много, да мало платит, да еще вместо благодарности
всякими проделками занимается.
s |
