|
В большом дремучем
лесу, далеко на севере Финляндии,
росли рядом две огромные сосны. Они
были такие старые, такие старые, что
никто, даже седой мох, не мог
припомнить, были ли они когда-нибудь
молодыми, тонкими сосенками.
Отовсюду были видны их тёмные
вершины, высоко поднимавшиеся над
чащей леса. Весной в густых ветвях
старых сосен пел весёлые песенки
дрозд, а маленькие розовые цветы
вереска поднимали свои головки и
смотрели снизу вверх так робко,
будто хотели сказать: "Ах, неужели
и мы будем такими же большими и
такими же старыми?"
Зимой, когда метель закутывала всю
землю белым одеялом и цветы вереска
спали под пушистыми снежными
сугробами, две сосны, словно два
великана, сторожили лес.
Зимняя буря с шумом проносилась по
чаще, сметала с веток снег
обламывала вершины деревьев, валила
наземь крепкие стволы. И только
сосны-великаны всегда стояли твердо
и прямо, и никакой ураган не мог
заставить их склонить головы.
А ведь если ты такой сильный и
стойкий - это что-нибудь да значит!
У опушки леса, где росли старые
сосны, на небольшом пригорке
ютилась хижина, крытая дёрном, и
двумя маленькими оконцами глядела в
лес. В этой хижине жил бедный
крестьянин со своей женой. У них был
клочок земли, на котором они сеяли
хлеб, и небольшой огород. Вот и все
их богатство. А зимой крестьянин
работал в лесу - рубил деревья и
возил брёвна на лесопильню, чтобы
скопить несколько монет на молоко и
масло.
У крестьянина и его жены было двое
детей - мальчик и девочка. Мальчика
звали Сильвестр, а девочку - Сильвия.
И где только нашли для них такие
имена! Наверно, в лесу. Ведь слово
"сильва" на древнем, латинском
языке значит "лес".
Однажды - это было зимой - брат и
сестра, Сильвестр и Сильвия, пошли в
лес, чтобы посмотреть, не попался ли
в силки, которые они расставили,
какой-нибудь лесной зверёк или
птица.
И верно, в один силок попался белый
заяц, а в другой - белая куропатка. И
заяц и куропатка были живы, они
только запутались лапками в силках
и жалобно пищали.
- Отпусти меня! - пролопотал заяц,
когда Сильвестр подошёл к нему.
- Отпусти меня! - пропищала куропатка,
когда Сильвия наклонилась над ней.
Сильвестр и Сильвия очень удивились.
Никогда ещё они не слышали, чтобы
лесные звери и птицы говорили по-человечьи.
- Давай-ка и вправду отпустим их! -
сказала Сильвия.
И вместе с братом она принялась
осторожно распутывать силки. Едва
только заяц почуял свободу, как со
всех ног поскакал в глубь леса. А
куропатка полетела прочь так быстро,
как могли нести её крылья.
- Подопринебо!.. Подопринебо всё
сделает, о чём вы ни попросите! -
крикнул заяц на скаку.
- Просите Зацепитучу!.. Просите
Зацепитучу!.. И всё у вас будет, чего
только не захотите! - прокричала
куропатка на лету.
И снова в лесу стало совсем тихо.
- Что это они говорили? - сказал
наконец Сильвестр. - Про каких это
Подопринебо и Зацепитучу?
- И я никогда не слыхала таких
странных имён, - сказала Сильвия -
Кто бы это мог быть?
В это время сильный порыв ветра
пронёсся по лесу. Вершины старых
сосен зашумели, и в их шуме
Сильвестр и Сильвия ясно расслышали
слова.
- Ну что, дружище, стоишь ещё? -
спросила одна сосна у другой. - Ещё
держишь небо? Недаром ведь лесные
звери прозвали тебя - Подопринебо!
- Стою! Держу! - загудела другая сосна.
- А ты как, старина? Всё воюешь с
тучами? Ведь и про тебя не зря
говорят - Зацепитучу!
- Что-то слабею я, - прошелестело в
ответ. - Нынче вот ветер обломил у
меня верхнюю ветку. Видно, и вправду
старость приходит!
- Грешно тебе жаловаться! Тебе ведь
всего только триста пятьдесят лет.
Ты ещё дитя! Совсем дитя! А вот мне
уже триста восемьдесят восемь
стукнуло!
И старая сосна тяжело вздохнула.
- Смотри, вон возвращается ветер, -
прошептала сосна - та, что была
помоложе. - Под его свист так хорошо
петь песни! Давай-ка споём с тобой
про далёкую старину, про нашу
молодость. Ведь нам с тобой есть о
чём вспомнить!
И под шум лесной бури сосны, качаясь,
запели свою песню:
Мы скованы стужей, мы в снежном
плену!
Бушует и буйствует вьюга.
Под шум её клонит нас, древних, ко
сну,
И давнюю видим во сне старину -
То время, когда мы, два друга,
Две юных сосны, поднялись в вышину
Над зыбкою зеленью луга.
Фиалки у наших подножий цвели,
Белили нам хвою метели,
И тучи летели из мглистой дали,
И бурею рушило ели.
Мы к небу тянулись из мёрзлой земли,
Нас даже столетья согнуть не могли
И вихри сломить не посмели...
- Да, нам с тобой есть о чём вспомнить,
есть о чём порассказать, - сказала
сосна - та, что была постарше, - и
тихонько заскрипела. - Давай-ка
поговорим с этими детьми. - И одна её
ветка качнулась, как будто
показывая на Сильвестра и Сильвию.
- О чём это они хотят с нами
поговорить? - сказал Сильвестр.
- Лучше пойдём домой, - шепнула
Сильвия брату. - Я боюсь этих
деревьев.
- Подожди, - сказал Сильвестр. - Чего
их бояться! Да вон и отец идёт!
И верно, по лесной тропинке
пробирался их отец с топором на
плече.
- Вот это деревья так деревья! Как
раз то, что мне нужно! - сказал
крестьянин, останавливаясь около
старых сосен.
Он уже поднял топор, чтобы подрубить
сосну - ту, что была постарше, - но
Сильвестр и Сильвия вдруг с плачем
бросились к отцу.
- Батюшка, - стал просить Сильвестр, -
не тронь эту сосну! Это Подопринебо!..
- Батюшка, и эту не тронь! - просила
Сильвия. - Её зовут Зацепитучу. Они
обе такие старые! А сейчас они пели
нам песенку...
- Чего только ребята не выдумают! -
засмеялся крестьянин. - Где же это
слыхано, чтобы деревья пели! Ну да
ладно, пусть себе стоят, раз уж вы за
них так просите. Я найду себе и
другие.
И он пошёл дальше, в глубь леса, а
Сильвестр и Сильвия остались возле
старых сосен, чтобы услышать, что
скажут им эти лесные великаны.
Ждать им пришлось недолго. В
вершинах деревьев снова зашумел
ветер. Он только что был на мельнице
и так яростно крутил мельничные
крылья, что искры от жерновов дождём
сыпались во все стороны. А теперь
ветер налетел на сосны и принялся
бушевать в их ветвях.
Старые ветви загудели, зашумели,
заговорили.
- Вы спасли нам жизнь! - говорили
сосны Сильвестру и Сильвии. -
Просите же теперь у нас всё, что
хотите.
Но, оказывается, не всегда легко
сказать, чего ты больше всего хочешь.
Сколько ни думали Сильвестр и
Сильвия, а ничего не придумали,
словно им и желать было нечего.
Наконец Сильвестр сказал:
- Я бы хотел, чтобы хоть ненадолго
выглянуло солнце, а то в лесу совсем
не видно тропинок.
- Да-да, и я бы хотела, чтобы поскорее
пришла весна и растаял снег! -
сказала Сильвия. - Тогда и птицы
снова запоют в лесу...
- Ах, что за безрассудные дети! -
зашелестели сосны. - Ведь вы могли
пожелать столько прекрасных вещей!
И богатство, и почести, и слава - всё
было бы у вас!.. А вы просите то, что
случится и без вашей просьбы. Но
ничего не поделаешь, надо выполнить
ваши желания. Только мы сделаем это
по-своему... Слушай же, Сильвестр:
куда бы ни пошёл ты, на что бы ни
взглянул, повсюду тебе будет
светить солнце. И твоё желание,
Сильвия, исполнится: куда бы ты ни
пошла, о чём бы ни заговорила, всегда
вокруг тебя будет цвести весна и
таять холодный снег.
- Ах, это больше, чем мы хотели! -
воскликнули Сильвестр и Сильвия. -
Спасибо вам, милые сосны, за ваши
чудесные подарки. А теперь прощайте!
- И они весело побежали домой.
- Прощайте! Прощайте! - зашумели
вслед им старые сосны.
По дороге Сильвестр то и дело
оглядывался, высматривая куропаток,
и - странное дело! - в какую бы
сторону он ни поворачивался, всюду
мелькал перед ним луч солнца,
сверкая на ветках, словно золото.
- Смотри! Смотри! Солнце выглянуло! -
крикнула Сильвия брату.
Но едва успела она открыть рот, как
снег кругом начал таять, по обе
стороны тропинки зазеленела трава,
деревья покрылись свежей листвой, а
высоко в синеве неба послышалась
первая песня жаворонка.
- Ах, как весело! - воскликнули в один
голос Сильвестр и Сильвия. И чем
дальше они бежали, тем теплее
светило солнце, тем ярче зеленели
трава и деревья.
- Мне светит солнце! - закричал
Сильвестр, вбегая в дом.
- Солнце всем светит, - сказала мать.
- А я могу растопить снег! - закричала
Сильвия.
- Ну, это каждый может, - сказала мать
и засмеялась.
Но прошло немного времени, и она
увидела, что в доме что-то неладно.
На дворе уже совсем стемнело,
наступил вечер, а в избушке у них всё
блестело от яркого солнца. И так
было до тех пор, пока Сильвестру не
захотелось спать и глаза у него не
закрылись. Но это ещё не всё! Зиме
конца не было видно, а в маленькой
хижине вдруг повеяло весной. Даже
старый, засохший веник в углу и тот
начал зеленеть, а петух на своём
насесте принялся петь во всё горло.
И он пел до тех пор, пока Сильвии не
надоело болтать и она не заснула
крепким сном. Поздно вечером
вернулся домой крестьянин.
- Послушай, отец, - сказала жена, -
боюсь я, не околдовал ли кто наших
детей. Что-то чудное делается у нас в
доме!
- Вот ещё что придумала! - сказал
крестьянин. - Ты лучше послушай, мать,
какую новость я принёс. Ни за что
тебе не догадаться! Завтра в наш
город прибудут собственными
персонами король и королева. Они
ездят по всей стране и осматривают
свои владения. Как ты думаешь, не
отправиться ли нам с детьми
посмотреть на королевскую чету?
- Что ж, я не прочь, - сказала жена. -
Ведь не каждый день в наши места
приезжают такие важные гости.
На другой день чуть свет крестьянин
с женой и детьми собрались в путь. По
дороге только и было разговоров, что
про короля и королеву, и никто не
заметил, что всю дорогу солнечный
луч бежал перед санями (хотя всё
небо было обложено низкими тучами),
а берёзки кругом покрывались
почками и зеленели (хотя мороз был
такой, что птицы замерзали на лету).
Когда сани въехали на городскую
площадь, народу там было уже видимо-невидимо.
Все с опаской посматривали на
дорогу и тихонько перешёптывались.
Говорили, что король и королева
остались недовольны своей страной:
куда ни приедешь - повсюду снег,
холод, пустынные и дикие места.
Король, как ему и полагается, был
очень строг. Он сразу решил, что во
всём виноват его народ, и собирался
как следует всех наказать.
Про королеву рассказывали, что она
очень замёрзла и, чтобы согреться,
всё время топает ногами.
И вот наконец вдалеке показались
королевские сани. Народ замер.
На площади король приказал кучеру
остановиться, чтобы переменить
лошадей. Король сидел, сердито
нахмурив брови, а королева горько
плакала.
И вдруг король поднял голову,
посмотрел по сторонам - туда-сюда - и
весело рассмеялся, совсем так, как
смеются все люди.
- Взгляните-ка, ваше величество, -
обратился он к королеве, - как
приветливо светит солнце! Право,
здесь не так уж плохо... Мне почему-то
даже стало весело.
- Это, наверно, потому, что вы
изволили хорошо позавтракать, -
сказала королева. - Впрочем, мне тоже
стало как будто веселее.
- Это, вероятно, потому, что ваше
величество хорошо выспались, -
сказал король. - Но, однако, эта
пустынная страна очень красива!
Посмотрите, как ярко освещает
солнце вон те две сосны, что
виднеются вдалеке. Положительно,
это прелестное место! Я прикажу
построить здесь дворец.
- Да-да, непременно надо построить
здесь дворец, - согласилась королева
и даже на минуту перестала топать
ногами. - Вообще здесь совсем не
плохо. Повсюду снег, а деревья и
кусты покрываются зелёными
листьями, как в мае. Это прямо
невероятно!
Но ничего невероятного в этом не
было. Просто Сильвестр и Сильвия
взобрались на изгородь, чтобы лучше
разглядеть короля и королеву.
Сильвестр вертелся во все стороны -
поэтому солнце так и сверкало
вокруг; а Сильвия болтала, ни на
минуту не закрывая рта, - поэтому
даже сухие жерди старой изгороди
покрылись свежей листвой.
- Что это за милые дети? - спросила
королева, взглянув на Сильвестра и
Сильвию. - Пусть они подойдут ко мне.
Сильвестр и Сильвия никогда раньше
не имели дела с коронованными
особами, поэтому они смело подошли к
королю и королеве.
- Послушайте, - сказала королева, - вы
мне очень нравитесь. Когда я смотрю
на вас, мне становится веселее и
даже как будто теплее. Хотите жить у
меня во дворце? Я прикажу нарядить
вас в бархат и золото, вы будете есть
на хрустальных тарелках и пить из
серебряных стаканов. Ну что,
согласны?
- Благодарим вас, ваше величество, -
сказала Сильвия, - но мы лучше
останемся дома.
- Кроме того, во дворце мы будем
скучать без наших друзей, - сказал
Сильвестр.
- А нельзя ли их тоже взять во дворец?
- спросила королева. Она была в
отличном расположении духа и
нисколько не сердилась, что ей
возражают.
- Нет, это невозможно, - ответили
Сильвестр и Сильвия. - Они растут в
лесу. Их зовут Подопринебо и
Зацепитучу...
- Что только не придёт в голову детям!
- воскликнули в один голос король и
королева и при этом так дружно
рассмеялись, что даже королевские
сани запрыгали на месте.
Король приказал распрягать лошадей,
а каменщики и плотники принялись
тотчас строить новый дворец.
Как ни странно, на этот раз король и
королева были ко всем добры и
милостивы. Они никого не наказали и
даже распорядились, чтобы их
казначей дал всем по золотой монете.
А Сильвестр и Сильвия получили
вдобавок крендель, который испёк
сам королевский булочник! Крендель
был такой большой, что четвёрка
королевских коней везла его на
отдельных санях.
Сильвестр и Сильвия угостили
кренделем всех детей, которые были
на площади, и всё-таки остался ещё
такой большой кусок, что он едва
поместился на санях. На обратном
пути жена крестьянина шепнула мужу:
- А ты знаешь, почему король и
королева были сегодня так милостивы?
Потому что Сильвестр и Сильвия
смотрели на них и разговаривали с
ними. Вспомни-ка, что я тебе вчера
говорила!
- Это про колдовство-то? - сказал
крестьянин. - Пустое!
- Да посуди сам, - не унималась жена, -
где это видано, чтобы зимой
распускались деревья и чтобы король
и королева никого не наказали? Уж
поверь мне, тут не обошлось без
колдовства!
- Всё это бабьи выдумки! - сказал
крестьянин. - Просто дети у нас
хорошие - вот все и радуются, на них
глядя!
И верно, куда бы Сильвестр и Сильвия
ни пришли, с кем бы ни заговорили, у
всех на душе сразу делалось теплее и
светлее. А так как Сильвестр и
Сильвия всегда были веселы и
приветливы, то никто и не удивлялся,
что они доставляют всем радость. Всё
вокруг них цвело и зеленело, пело и
смеялось.
Пустынные земли возле избушки, где
жили Сильвестр и Сильвия,
превратились в богатые пашни и луга,
и в лесу даже зимой пели весенние
птицы.
Вскоре Сильвестр был назначен
королевским лесничим, а Сильвия -
королевской садовницей.
Ни у одного короля ни в одном
королевстве не было никогда такого
чудесного сада. Да и не мудрено! Ведь
ни один король не мог заставить
солнце слушаться его приказаний. А
Сильвестру и Сильвии солнце светило
всегда, когда они хотели. Поэтому в
саду у них всё цвело так, что любо
было смотреть!
Прошло несколько лет. Однажды
глухой зимней порой Сильвестр и
Сильвия пошли в лес, чтобы навестить
своих друзей.
В лесу бушевала буря, в тёмных
вершинах сосен гудел ветер, и под
его шум сосны пели свою песню:
Стоим, как бывало, крепки и стройны.
То выпадет снег, то растает...
И смотрим два друга, две старых
сосны,
Как снова сменяется зелень весны
Снегами белей горностая,
Как тучи проходят, дождями полны,
И птичьи проносятся стаи.
Сосновая хвоя свежа и густа -
Завидуйте, вязы и клёны!
Зима не оставит на вас ни листа -
Развеет наряд ваш зелёный!
Но вечная соснам дана красота,
В подземные недра ушла их пята,
А в небо - высокая крона.
Пускай непогода бушует кругом -
Сосну не повалит ни буря, ни...
Но не успели они допеть свою песню,
как внутри стволов что-то затрещало,
заскрипело, и обе сосны повалились
на землю. Как раз в этот день младшей
исполнилось триста пятьдесят пять
лет, а старшей - триста девяносто три
года. Что же тут удивительного, что
ветры наконец их осилили!
Сильвестр и Сильвия ласково
потрепали седые, поросшие мхом
стволы мёртвых сосен и такими
добрыми словами помянули своих
друзей, что снег кругом начал таять
и розовые цветы вереска выглянули
из-под земли. И так много их было, что
скоро они закрыли старые сосны от
самых корней до самых вершин.
Давно уже я ничего не слышал о
Сильвестре и Сильвии. Наверно,
теперь они сами состарились и
поседели, а короля и королевы,
которых все так боялись, и вовсе нет
на свете.
Но каждый раз, когда я вижу детей,
мне кажется, что это Сильвестр и
Сильвия.
А может быть, старые сосны одарили
своими чудесными дарами всех детей,
что живут на свете? Может быть, и так.
Недавно, в пасмурный, ненастный день,
мне встретились мальчик и девочка. И
сразу в сером, тусклом небе словно
замелькал луч солнца, всё кругом
посветлело, на хмурых лицах
прохожих появилась улыбка...
Вот тогда среди зимы и наступает
весна. Тогда и лёд начинает таять -
на окнах и в сердцах людей. Тогда
даже старый веник в углу
покрывается свежими листьями, на
сухой изгороди расцветают розы, а
под высоким сводом неба поют
весёлые жаворонки.
|
