 Жила когда-то на свете бедная вдова, и был у нее один-единственный сын Джек
да корова Белянка. Корова каждое утро давала молоко, и мать с сыном продавали
его на базаре,- этим и жили. Но вот как-то раз Белянка не дала молока, и они
просто не знали, что делать.
- Как же нам быть? Как быть? - твердила мать, ломая руки.
- Не унывай, мама! - сказал Джек.- Я наймусь к кому-нибудь на работу.
- Да ты ведь уж пробовал наниматься, только никто тебя не берет, - отвечала
мать. - Нет, видно, придется нам продать нашу Белянку и на вырученные деньги
открыть лавку или каким-нибудь другим делом заняться.
- Что ж, хорошо, мама,- согласился Джек.- Сегодня как раз базарный день, и я
живо продам Белянку. А там и решим, что делать.
И вот взял Джек в руки повод и повел корову на базар. Но не успел далеко отойти,
как повстречался с каким-то чудным старичком.
- Доброе утро, Джек! - сказал старичок.
- И тебе доброго утра! - ответил Джек, а сам удивляется: откуда старичок знает,
как его зовут?
- Ну, Джек, куда путь держишь? - спросил старичок.
- На базар, корову продавать.
- Так, так! Кому и торговать коровами, как не
тебе! - посмеялся старичок.- А скажи-ка, сколько нужно бобов, чтобы получилось
пять?
- Ровно по два в каждой руке да один у тебя во рту! - ответил Джек: он был малый
не промах.
- Верно! - сказал старичок.- Смотри-ка, вот они, эти самые бобы! - и старичок
вытащил из кармана горстку каких-то диковинных бобов. - И раз уж ты такой
смышленый,- продолжал старичок,- я не прочь с тобой поменяться
- тебе бобы, мне
корова!
- Иди-ка ты своей дорогой! - рассердился Джек.- Так-то лучше будет!
- Э-э, да ты не знаешь, что это за бобы,- сказал старичок.- Посади их вечером, и
к утру они вырастут до самого неба.
- Да ну? Правда? - удивился Джек.
- Истинная правда! А если нет -заберешь свою корову обратно.
- Ладно! - согласился Джек: отдал старичку Белянку, а бобы положил в карман.
Повернул Джек назад и пришел домой рано -еще не стемнело.
- Как! Ты уже вернулся, Джек? - удивилась мать. - Я вижу, Белянки с тобой нет,
значит ты ее продал? Сколько же тебе за нее дали?
- Ни за что не угадаешь, мама! -
ответил Джек.
- Да ну? Ах ты мой хороший! Фунтов пять? Десять? Пятнадцать? Ну, уж двадцать-то
не дали бы!
- Я говорил - не угадаешь! А что ты скажешь вот про эти бобы? Они волшебные.
Посади их вечером и...
- Что?! -
вскричала мать Джека. -Да неужто ты такой дурак, такой болван, такой
осел, что отдал мою Белянку, самую молочную корову во всей округе, да к тому же
гладкую, откормленную, за горсточку каких-то скверных бобов? Вот тебе! Вот тебе!
Вот тебе! А твои драгоценные бобы - вон их, за окно!.. Ну, теперь живо спать! И
есть не проси - все равно не получишь ни глотка, ни кусочка!
И вот поднялся Джек к себе на чердак, в свою комнатушку, грустный-прегрустный: и
матери жалко было, и сам без ужина остался.
Наконец он все-таки заснул.
А когда проснулся, едва узнал свою комнату. Солнце освещало только один угол, а
вокруг было темным-темно.
Джек вскочил с постели, оделся и подошел к окну. И что же он увидел? Да что-то
вроде большого дерева. А это его бобы проросли. Мать Джека вечером выбросила их
из окна в сад, они проросли, и огромный стебель все тянулся и тянулся вверх и
вверх, пока не дорос до самого неба. Выходит, старичок-то правду говорил!
Бобовый стебель вырос возле самого Джекова окна. Вот Джек распахнул окно,
прыгнул на стебель и полез вверх словно по лестнице. И все лез, и лез, и лез, и
лез, и лез, и лез, пока, наконец, не добрался до самого неба. Там он увидел
длинную и широкую дорогу, прямую как стрела. Пошел по этой дороге, и все шел, и
шел, и шел, пока не пришел к огромному-преогромному высоченному дому. А у порога
этого дома стояла огромная-преогромная высоченная женщина.
 - Доброе утро, сударыня! - сказал Джек очень вежливо.- Будьте так любезны, дайте
мне, пожалуйста, чего-нибудь позавтракать!
Ведь Джек лег спать без ужина и был теперь голоден как волк.
- Позавтракать захотел? - сказала огромная-преогромная высоченная женщина.- Да
ты сам попадешь другим на завтрак, если не уберешься отсюда! Мой муж людоед, и
самое его любимое кушанье - это мальчики, изжаренные в сухарях. Уходи-ка лучше,
пока цел, а то он скоро вернется.
- Ох, сударыня, очень вас прошу, дайте мне чего-нибудь поесть! - не унимался
Джек.- У меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было. Истинную правду
говорю. И не все ли равно: поджарят меня -или я с голоду умру?
 Надо сказать, что людоедша была неплохая женщина. Она отвела Джека на кухню и
дала ему кусок хлеба с сыром да кувшин молока. По не успел Джек съесть и
половины завтрака, как вдруг - топ! топ! топ! - весь дом затрясся от чьих-то
шагов.
- О господи! Да это мой старик! - ахнула людоедша. - Что делать? Скорей прыгай
сюда!
И только она успела втолкнуть Джека в печь, как вошел сам великан-людоед.
Ну и велик же он был - гора-горой! На поясе у него болтались три теленка,
привязанных за ноги.
 Людоед отвязал их, бросил на стол и сказал:
- А ну-ка, жена, поджарь мне парочку на завтрак! Ого! Чем это здесь пахнет?
Фи-фай-фо-фам,
Дух британца чую там.
Мертвый он или живой,-
Попадет на завтрак мой.
- Да что ты, муженек? - сказала ему жена.- Тебе померещилось. А может, это еще
пахнет тем маленьким мальчиком, что был у нас вчера на обед - помнишь, он тебе
по вкусу пришелся. Поди-ка лучше умойся да переоденься, а я тем временем
приготовлю завтрак.
Людоед вышел, а Джек уже хотел было вылезти из печи и убежать, но людоедша не
пустила его.
- Подожди, пока он не заснет,- сказала она.- После завтрака он всегда ложится
подремать.
И вот людоед позавтракал, потом подошел к огромному сундуку, достал из него два
мешка с золотом и уселся считать монеты. Считал-считал, наконец стал клевать
носом и захрапел, да так, что опять весь дом затрясся.
Тут Джек потихоньку вылез из печи, прокрался на цыпочках мимо людоеда, схватил
один мешок с золотом и давай бог ноги! - кинулся к бобовому стеблю. Сбросил
мешок вниз, прямо в сад, а сам начал спускаться по стеблю все ниже и ниже, пока,
наконец, не очутился у своего дома.
Рассказал Джек матери обо всем, что с ним приключилось, протянул ей мешок с
золотом и говорит:
- Ну, что, мама, правду я сказал насчет своих бобов? Видишь, они и в самом деле
волшебные!
И вот Джек с матерью стали жить на деньги, что были в мешке. Но в конце концов
мешок опустел, и Джек решил еще разок попытать счастья на верхушке бобового
стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и полез на бобовый стебель и
все лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока, наконец, не очутился на
знакомой дороге и не добрался по ней до огромного-преогромного высоченного дома.
Как и в прошлый раз, у порога стояла огромная-преогромная высоченная женщина.
- Доброе утро, сударыня,- сказал ей Джек как ни в чем не бывало.- Будьте так
любезны, дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь поесть!
- Уходи скорей отсюда, мальчуган! - ответила великанша.- Не то мой муж съест
тебя за завтраком. Э, нет, постой-ка,- уж не тот ли ты мальчишка, что приходил
сюда недавно? А знаешь, в тот самый день у мужа моего пропал мешок золота.
- Вот чудеса, сударыня! - говорит Джек.- Я, правда, мог бы кое-что рассказать
насчет этого, но мне до того есть хочется, что пока я не съем хоть кусочка, ни
слова не смогу вымолвить.
Тут великаншу разобрало такое любопытство, что она впустила Джека и дала ему
поесть. А Джек нарочно стал жевать как можно медленней. Но вдруг
- топ! топ! топ!
- послышались шаги великана, и великанша опять упрятала Джека в печь.
Потом все было как в прошлый раз: людоед вошел, сказал: "Фи-фай-фо-фам..." и
прочее, позавтракал тремя жареными быками, а затем приказал жене:
- Жена, принеси-ка мне курицу - ту, что несет золотые яйца!
Великанша принесла, а людоед сказал курице: "Несись!" - и та снесла золотое
яйцо. Потом людоед начал клевать носом и захрапел так, что весь дом затрясся.
Тогда Джек потихоньку вылез из печи, схватил золотую курицу и вмиг улепетнул. Но
тут курица закудахтала и разбудила людоеда. И как раз когда Джек выбегал из
дома, послышался голос великана:
- Жена, эй, жена, не трогай моей золотой курочки! А жена ему в ответ:
- Что это тебе почудилось, муженек?
Только это Джек и успел расслышать. Он со всех ног бросился к бобовому стеблю и
прямо-таки слетел по нему вниз.
Вернулся Джек домой, показал матери чудо-курицу и крикнул:
- Несись!
И курица снесла золотое яичко. С тех пор всякий раз, как Джек говорил ей
"несись!", курица несла по золотому яичку.
Так-то вот. Но Джеку этого показалось мало, и вскоре он опять решил попытать
счастья на верхушке бобового стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и
полез на бобовый стебель и все лез, и лез, и лез, и лез, пока не добрался до
самой верхушки. Правда, на этот раз он поостерегся сразу войти в людоедов дом, а
подкрался к нему потихоньку и спрятался в кустах. Подождал, пока великанша пошла
с ведром по воду, и - шмыг в дом! Залез в медный котел и ждет. Недолго он ждал;
вдруг слышит знакомое "топ! топ! топ!" И вот входят в комнату людоед с женой.
- Фи-фай-фо-фам, дух британца чую там! -
закричал людоед.- Чую, чую, жена!
- Да неужто чуешь, муженек? - говорит великанша. - Ну, если это тот сорванец,
что украл твое золото и курицу с золотыми яйцами, он уж конечно в печке сидит!
И оба бросились к печи. Хорошо, что Джек не в ней спрятался!
- Вечно ты со своим "фи-фай-фо-фам!" -
сказала дюдоедша. - Да это тем мальчишкой
пахнет, какого ты вчера поймал. Я только что зажарила его тебе на завтрак. Ну и
память у меня! Да и ты тоже хорош - за столько лет не научился отличать живой
дух от мертвого!
Наконец людоед уселся за стол завтракать. Но он то и дело бормотал:
- Да-а, а все-таки могу поклясться, что...- и поднявшись из-за стола, обшаривал
и кладовую, и сундуки, и поставцы... Все углы и закоулки обыскал, только в
медный котел заглянуть не догадался.
Но вот позавтракал людоед и крикнул:
- Жена, жена, принеси-ка мне мою золотую арфу! Жена принесла арфу и поставила ее
перед ним на стол.
- Пой! - приказал великан арфе.
И золотая арфа запела, да так хорошо, что заслушаешься! И все пела, и пела, пока
людоед не заснул и не захрапел: а храпел он так громко, что чудилось, будто гром
гремит.
Тут Джек и приподнял легонько крышку котла. Вылез из него тихо-тихо, как мышка,
и дополз на четвереньках до самого стола. Вскарабкался на стол, схватил золотую
арфу и бросился к двери.
Но арфа громко-прегромко позвала:
- Хозяин! Хозяин!
Людоед проснулся и увидел, как Джек убегает с его арфой.
Джек бежал сломя голову, а людоед за ним и, конечно,
поймал бы его, да Джек первым кинулся к двери; к тому же ведь он хорошо знал
дорогу. Вот прыгнул он на бобовый стебель, а людоед нагоняет. Но вдруг Джек
куда-то пропал. Добежал людоед до конца дороги, видит Джек уже внизу - из
последних силенок спешит. Побоялся великан ступить на шаткий стебель,
остановился, стоит, а Джек еще пониже спустился.
Но тут арфа опять позвала:
- Хозяин! Хозяин!
Великан ступил на бобовый стебель, и стебель затрясся под его тяжестью.
Вот Джек спускается все ниже и ниже, а людоед за ним. А как добрался Джек до
крыши своего дома, закричал:
- Мама! Мама! Неси топор, неси топор! Мать выбежала с топором в руках, бросилась
к бобовому стеблю, да так и застыла от ужаса: ведь наверху великан уже
продырявил облака своими ножищами. Наконец Джек спрыгнул на землю, схватил топор
и так рубанул по бобовому стеблю, что чуть пополам его не перерубил.
Людоед почувствовал, что стебель сильно качается, и остановился. "Что
случилось?" - думает.
Тут Джек как ударит топором еще раз - совсем перерубил
бобовый стебель.
Стебель закачался и рухнул, а людоед грохнулся на землю и
свернул себе шею.
Джек показал матери золотую арфу, а потом они стали ее за деньги показывать, а
еще золотые яйца продавать. А когда разбогатели, Джек женился на принцессе и
зажил припеваючи.
|
