Не так давно это было, да и не так недавно. Жил в деревне под названием Дэв, что стоит на самом берегу Бискайского залива, рыбак по имени Томас. Все бухты, буруны, рифы и мысы по побережью от Альгорты до Биаррица знал он наизусть, с закрытыми глазами мог вести свою лодку, куда хотел. Нрав у него, правда, был крутой, но справедливый. И путешествовал он много, и рыбаком был умелым, но в тот год ему не везло.
Взял тогда Томас в свою команду мальчишку по имени Билинч. И сначала все решили, что это он, Билинч, принёс рыбакам несчастье, но потом поняли: не в Билинче дело. Первыми приходили они на место лова, а в сети их попадала только дохлая рыба. Лодки,
что шли рядом, ломились от улова, а Томас с друзьями возвращался домой с пустыми руками. И так продолжалось не день и не два, а все долгие месяцы лова. Ломали голову рыбаки, думали, что стряслось, чем они море разгневали, но придумать ничего не могли.
Так в обидах и несчастьях и весна подошла, последний день лова наступил. Все рыбаки по домам спят, а мальчишка Билинч паруса латает. Последний день. Может, повезёт,
думает.
Работал, работал, сел отдохнуть, в сон его клонить стало, да тут появились на молу две тени. Они просто свалились с неба, эти две женские тени. Билинч их так испугался, что пошевелиться не мог. Это-то его и спасло, потому что прилетели на мол колдуньи.
Стали колдуньи вокруг лодки кружиться. Кружились, кружились, и старшая говорит
младшей:
— Пусть этот мальчишка спит. Пусть спит и проснётся, только когда я ему прикажу.
Билинч крепко зажмурил глаза, лежит — не дышит. А тут лодка поднялась в воздух и поплыла по небу. Остановилась, спустилась на землю, колдуньи из лодки выскочили. Как Билинч их ни боялся, но глаза открыл: хотел посмотреть, куда это они по воздуху приплыли, да в темноте ничего не увидел. Только кру-
жились какие-то тени, только какие-то голоса пели в лад с ветром.
Вернулись колдуньи, лодка снова поднялась в небо. А когда прилетели они к родному селению, старшая колдунья сказала младшей:
— Прощайся, дочка, с этой лодкой и с рыбаками, что на ней в море ходят, навсегда!
— Навсегда? Почему, матушка?
— Навсегда, сказала я тебе, потому что больше ты их никогда не увидишь. Лежать им этой ночью на морском дне!
— Но море спокойно, как масляная лужица, матушка!
— Ещё до того, как обогнут они мыс Ар-ранчага, подниму я три огромных волны. Первая будет из молока, и они ускользнут от неё. Вторая будет из людских слёз, и они тоже уйдут от неё. Но от третьей волны, кровавой волны, им никуда не уйти.
— За что ты так ненавидишь их, матушка?
— Я не ненавижу их, дочка. Я колдунья, и моя судьба — преследовать людей до конца моих дней. Я мешала им всю зиму, я гнала на них волны, кидала дохлую рыбу в их сети. Но моя власть кончается завтра в полночь, и я сегодня накличу на них последнюю, страшную беду.
— Ты никого не пощадишь, матушка?
— Никого, ни одного рыбака, дочка.
— А если они не выйдут сегодня в море?
— Молчи! Они должны выйти в море! Всё против них. Они выйдут в море и погибнут. Я сдержу своё колдовское слово. Есть только одно средство обмануть судьбу, но они не зна-
ют его и не узнают никогда!
— Какое это средство, матушка?
— Бросить гарпун в середину третьей, кровавой волны. Этой волной буду я сама, и тогда гарпун пронзит моё сердце.
Сказала это колдунья, прыгнула с лодки и крикнула Билинчу:
— Просыпайся!
И обе они исчезли, как тени растаяли на рассвете, только хохот несся по молу да улетал, в море.
Всё рассказал Билинч капитану Томасу, но Томас был настоящим моряком, и он сделал так, как сделал бы каждый настоящий моряк. Он вышел в море. И всё случилось так, как сказала ночью колдунья.
Океан был тих и спокоен, как масляная лужа, но вдруг — непонятно, откуда она пришла, да и пришла ли въявь или примерещилась, — поднялась перед баркой огромная волна. Высокая, как дом, и белая, как снег.
— Смотрите, — прошептал капитан Томас, — это волна молока!
Задрожали от страха гребцы, на лбу у Би-линча выступил холодный пот, но капитан крикнул:
— Вперёд, ребята! Арраун мутиллак, как говорят моряки-баски.
Вёсла ударили о воду, и лодка поднялась на гребень волны. Второй раз ударили вёсла о воду, и барка была уже на спокойной воде.
Но тут же перед ней выросла вторая волна. Она была выше первой и сверкала, словно хрустальная. Брызги жгли глаза, и казалось, что слёзы лились по лицам моряков. Да, это и была волна людских слёз, и опять Томас с друзьями ушёл от неё, а волна откатилась от их лодки и разбилась о песок у деревни Дэв, откуда все они были родом.
— Смотрите вперёд
прокричал капи-
тан. — Смотрите вперёд, и пусть тверда будет ваша рука!
И снова вёсла ударили о воду, но тут же застыли в воздухе, потому что навстречу лодке шла огромная красная волна. Она закрыла собою небо. Заря перестала улыбаться морю, и море перестало улыбаться заре.
— Арраун мутиллак! — крикнул капитан.— Бери гарпун, Билинч, кидай его в середину проклятой волны!
Взял Билинч гарпун, размахнулся и кинул его в самую середину кровавой волны, в самое сердце ночной колдуньи.
Волна застонала и расступилась.
Волна бросилась на берег и лизала песок, как зверь перед смертью лижет землю.
И снова заря улыбнулась морю. И снова море улыбнулось заре.
В тот день рыбаки устали вытаскивать сети, и рыба блестела грудами на дне лодки. Аодка уже черпала воду бортами, но улов всё шёл в руки Томаса.
— Арраун мутиллак! — радовались моряки. — Мы победили!
Не зря в Басконии говорят, что люди могут помериться с колдовской силой и выйти из этого поединка победителями!