В одном большом улусе жил жадный и злой бай по имени Хара-хан. Он облагал народ данью, разорял. На другом конце этого улуса, в плохонькой юрте, жил сирота охотник. Ничего у него не было, кроме лука, из которого бил он зверей, да игреневой лошадки, на которой он ездил на охоту. В феврале — месяце «запаса» — много добывал охотник пушнины, потому что был сильным и ловким.
Невзлюбил бай охотника, теснил его, забирал всю добычу. Чем удачней бывала охота, тем большую дань накладывал Хара-хан. Время шло. Случилось так, что не смог охотник заплатить дани. Тогда бай забрал у него игреневую лошадь. Совсем стало трудно жить.
Была в улусе у бедных стариков дочь. Очень любил ее охотник, и она его любила. Решили они пожениться, уйти из улуса и жить в тайге. Так и сделали.
Поставили юрту в глухом месте. Охотник бьет зверей и птиц, домой их на себе носит, живут спокойно. Жэна охотника была очень красивой.
Однажды сын бая Хара-Пидекей поехал в тайгу. Наткнулся на жилье охотника. Подъехал байский сын к юрте и бросил в дымоход стрелу. Подождал немного и говорит:
— Вынесите мне стрелу.
— Зайди и возьми,— ответила в юрте жена охотника. Сам хозяин на охоте был.
Хара-Пидекей слез с лошади, вошел в юрту за стрелой и остановился: глаз от женщины оторвать не может. Потом взял стрелу и вышел.
Сел байский сын на коня и про охоту забыл. По дороге в улус ругал себя: где раньше глаза были, такую девушку проглядел!
Дома Хара-Пидекей сказал отцу:
— Возьми жену охотника для меня.
— Коня мы у него за ясак отняли, а вот как зкэыу взять?— ответил Хара-хан.
— Ты — бай, ты — начальник, как хочешь, так и отбери.
Охотник вечером вернулся домой. Жена ему ничего не сказала про встречу с байским сыном. Приняла добычу, накормила мужа и легла спать. Наутро приходит в юрту слуга Хара-хана и говорит:
— Бай велел к нему явиться.
— Ладно, приду,— ответил охотник. Слуга ушел, а охотник спрашивает жену:
— Зачем меня Хара-хан зовет?
— Пойди — уенаешь,— сказала жена.
Пришел охотник в улус. Открыл дверь в байскую юрту — поздоровался, перешагнул порог, поклонился.
— По какому делу вызвал, начальник мой?— спросил охотник.
— Будешь с моим сыном в прятки играть. Завтра, как придешь утром, ищи его. Не найдешь — голову отрублю,— ответил бай.
Выслушал охотник и пошел домой. Сидел в юрте повеся голову. Жена спросила:
— По какому делу бай вызывал?
— В прятки со своим сыном заставляет играть. Голову грозится отрубить, если сына не найду. А к чему зто — не пойму.
Жена сразу сообразила, в чем тут дело, сказала:
— Ты не печалься. Ложись спать. Утром я научу, как в прятки играть.
На рассвете она разбудила мужа и, пока он ел, поучала :
— Ты, как зайдешь в дом бая, не здоровайся. Есе, что есть в доме, переворачивай. Посуду на пол сбрасывай — пусть бьется. Во все углы заглядывай. Когда все перевернешь вверх дном, иди во двор. У коновязи увидишь трех одинаковых коней под седлом. Ты на них внимательно посмотри — у одного коня будет левый глаз чуть прикрыт, а конец удил ржавый. Ты на этого коня садись, посильней повод дергай, рот до крови ему раздери и плеткой по глазам, не жалея, бей.
Дальше сам увидишь, что будет. Только смотри — бей посильнее.
Пришел охотник в юрту Хара-хана. Ни здравствуй, ни прощай не говорит. Молча все вверх дном перевернул, всю посуду переколотил и на двор вышел.
На дворе прямо к коновязи пошел. Стоят у коновязи три коня один на другого похожи. Охотник внимательно посмотрел и видит: глаз у среднего коня веком наполовину прикрыт, а конец удил ржавый. Сел охотник верхом на этого коня. Рвет повод, бьет изо всех сил плеткой по глазам. Конь под ним завертелся, на дыбы встал и вдруг в сына Хара-хана обратился — глаза у него распухли и изо рта кровь идет.
— Вот он, твой сын,— сказал охотник Хара-хану.
— Ладно, ступай домой. Завтра мой сын придет тебя искать. Если найдет, я тебе голову отрублю.
Пришел охотник домой невеселый. Жена стала расспрашивать. Рассказал ей все, как было.
— Не печалься раньше времени. Садись покушай и спать ложись.
На другое утро проснулись, слышат конский топот. Забегал охотник: где в юрте спрячешься? А сын Хара-хана уже с лошади слезает. Жена, ничего не говоря, превратила мужа в ножницы, взяла в руки и что-то режет. В юрту вошел байский сын, все перевернул— нет никого. Растерялся. Стоит, по сторонам смотрит.
— Нашел?— спрашивает его жена охотника.
— Нет, не нашел,— ответил Хара-Пидекей.
Когда он отвернулся, жена ножницы уронила. Оглянулся Хара-Пидекей, а охотник посреди юрты стоит и вместе с женой над ним смеется.
Вернулся Хара-Пидекей к отцу и говорит:
— Ты здесь самый главный. Как хочешь, а жену охотника забери, иначе я тебе не сын, ты мне не отец.
Хара-хан снова охотника вызвал и сказал ему:
— В черной тайге живет черный медведь. Пойди к этому медведю и спроси, сколько ему лет.
Вернулся охотник домой, голову повесил. Жене говорит :
— Решил меня бай жизни лишить, к черному медведю посылает.
— Ничего, ложись и отдыхай, а я в улус схожу,— сказала жена.
Пошла в улус, собрала на свалке разных лоскутков от шкур и вернулась в тайгу. Всю ночь просидела,
из тряпья семь шапок сшила. На рассвете разбудила мужа, сказала:
— Вот тебе семь шапок. В черной тайге увидишь три тополя. Под ними будет логово медведя. Ты подойди без страха, ляг на спину. Две шапки надень на ступни, две — на колени, две — на руки и одну — на голову. Так и лежи, и смотри, что будет.
Охотник собрался и ушел. Долго ли, мало ли шел, дошел до черной тайги. Идет по тайге и видит три тополя. Подошел к ним, лег на землю перед берлогой и сделал все так, как велела жена.
Выскочил из берлоги медведь, зарычал. Никак не может понять, что за семиголовое чудо перед ним лежит. Ходит вокруг, сам с собой рассуждает:
— Триста лет стоят тополя. Я под ними в берлоге шестьдесят лет прожил, а такого еще не видел.
Подумал медведь и убежал в лес подальше от беды.
Пришел охотник к Хара-хану.
— Узнал, что я тебе велел?— спросил Хара-хан.
— Узнал,— ответил охотник.— Тополя над берлогой триста лет стоят. А медведь шестьдесят лет на свете живет.
Взял Хара-хан черную книгу, раскрыл ее и читает. Все оказалось так, как сказал охотник.
Ушел охотник домой, а Хара-хан начал сына уговаривать :
— Зачем тебе обязательно жена охотника понадобилась? Возьми другую — девушку. Разве мало их?
Сын на своем уперся:
— Какой же ты бай, если не можешь заставить охотника отдать жену?
Махнул рукой Хара-хан, сказал:
— Ладно, завтра опять его вызовем.
Наутро охотник явился к Хара-хану. Дверь открыл — поздоровался, через порог ступил — поклонился, спросил:
— Зачем звал, начальник?
— С тех пор, как умерли мои мать и отец, прошло тридцать лет,— сказал Хара-хан.— Когда умер отец, я надел на него черную шубу. Когда умерла мать, я покрыл ее черным шелковым платком. Ты сходи в царство дьявола Эрлик-хана, разыщи отца с матерью — пусть отдадут платок с шубой. Если за полмесяца не управишься, голову отрублю.
Вернулся охотник домой, голову повесил, не ест, не пьет. Жена его принялась расспрашивать. Рассказал ей муж все, как было.
— Ты вот что сделай,— сказала жена.— Найди череп собаки, возьми вот этот клубок ниток и брось перед собой. Клубок покатится, а ты за ним иди. Он тебя очень далеко заведет. Попадешь в темноту. Страшно тебе станет. Ты брось череп собаки и дальше иди. А там сам увидишь, что надо делать. Ну иди, дорогой.
Бросил охотник перед собой клубок. Клубок покатился, а он за ним пошел. Долго ли, мало ли шел, покатился клубок в пещеру. Кругом темнота, страшно стало. Охотник бросил череп собаки и дальше пошел. Шел, шел, и вдруг почудилось ему, что бродят кругом какие-то тени. Потом голос слышит:
— За делом ли ты пришел, сирота? Рассказал охотник, за каким делом он пришел. Тогда одна из теней говорит:
— Жадный Хара-хан. Мы ему оставили скот, богатую юрту, деньги. Все ему мало. Теперь последний платок и шубу у матери и отца требует. Иди к нему и скажи: «Из-за своей жадности превратись в черного дятла. Жена твоя Кокей-Пурчун пусть обратится в синего дятла. День и ночь долбите клювами черное дерево. А сын ваш Хара-Пидекей пусть превратится в сороку и роется в навозе. Передай: так пожелали твои умершие отец с матерью. На обратном пути собачий череп не забудь. Он день и ночь лает, покоя нам не дает».
Пошел охотник домой. Мимо черепа прошел, но брать его не стал: «Пусть лает».
Долго ли, мало ли шел, дошел за клубком до своего дома. Смотрит: пустая юрта — одна зола да пепел в очаге. Побежал охотник к Хара-хану. А в улусе ханский сын на его жене женится, свадьбу собираются справлять.
Зашел охотник потихоньку в юрту к Хара-хану, слышит, жена говорит:
— Подождите, срок ведь еще не вышел...
— Он все равно не придет,— ответил ханский сын.
— Я уже пришел,— сказал охотник.
Хара-хан оглянулся. Видит: охотник цел и невредим стоит.
— Прийти-то ты пришел. А принес ли, что я тебе велел?— спросил Хара-хан.

— Я тебе принес привет от отца с матерью,— ответил охотник.— Сказали они так: «Пусть Хара-хан из-за своей жадности обратится в черного дятла, а его жена — в синего дятла. Пусть оба день и ночь долбят черное дерево. Сын Хара-хана пусть обратится в сороку и всю жизнь роется в навозе».
Только он так сказал, как Хара-хан с женой обратились в дятлов, а сын их — в сороку. Все трое улетели из юрты.
Богатые гости Хара-хана в испуге разбежались, а охотника бедняки выбрали на место Хара-хана и весь байский скот поделили между собой.