Летучий корабль

Жили себе дед и баба. И было у них три сына: два умные, а третий дурак. Умных они жалеют и холят, баба им каждый день белые рубахи даёт, а дурака всё ругают, смеются над ним. А он лежит себе на печи в чёрной рубахе; как дадут что-нибудь, то поест, а нет,— то и голодный.
	Но вот пошёл слух, что так, мол, и так: пришёл царский указ, чтобы к царю на пир собирались, и кто построит такой корабль, чтобы сам летал, да прилетит на том корабле, за того царь дочку выдаст. Умные братья советуются между собой: — Не пойти ли и нам, может, там наше счастье ждёт нас! Посоветовались и просятся у отца с матерью: — Пойдём мы,— говорят,— к царю на пир: потерять — ничего не потеряем.
Старики — делать нечего — взяли да и собрали их в дорогу, баба напекла им белых пирогов, зажарила поросёнка, бутылку вина дала. Пошли братья в лес. Срубили там дерево и стали думать, как тут летучий корабль построить.
Подходит к ним дед старый-престарый, как молоко, белый, борода до пояса. — Здравствуйте, сынки! Дайте огня трубку разжечь. — Некогда нам, дедушка, с тобою возиться. И опять стали думать. — Хорошее свинячье корыто выйдет у вас, детки,— сказал старик.— А царевны вам не видать, как своих ушей. Сказал — и исчез, будто и не было его. Думали братья, думали, ломали себе голову — ничего у них не вышло.
	— Поедем к царю на конях,— говорит старший брат.— На царевне не женимся, так хоть просто погуляем. Сели братья на коней и поехали. А дурак сидит на печи и тоже просится: — Пойду и я туда, куда братья пошли! — Что ты, дурак, выдумал? — говорит мать.— Там тебя волки съедят! — Нет,— говорит,— не съедят! Пойду!
Родители над ним поначалу смеялись, а потом давай ругать. Да где там! Видят, что с дураком ничего не поделаешь, да и говорят наконец: — Ну, иди, но чтобы ты уже назад и не возвращался и чтобы не признавался, что ты наш сын. Баба дала ему мешок, положила туда чёрного чёрствого хлеба, бутылку воды дала и выпроводила его из дому. Он и пошёл.
	Идёт себе да идёт и вдруг встречает на дороге деда: такой седой дедушка, борода совсем белая — до самого пояса! — Здорово, дед! — Здорово, сынок! — Куда идёте, дедушка? А тот говорит: — Хожу по свету, из беды людей выручаю. А ты куда? — Я к царю на пир.
— Разве ты,— спрашивает дед,— умеешь сделать такой корабль, чтобы сам летал? — Нет,— говорит,— не умею! — Так зачем же ты идёшь? — А кто его знает,— говорит,— зачем? Потерять — не потеряю, а может, там где-нибудь моё счастье завалилось.
— Садись-ка,— говорит дед,— да отдохни малость, пообедаем. Доставай, что у тебя в мешке-то! — Э, дедушка, ничего тут нет, хлеб такой чёрствый, что тебе его и не укусить. — Ничего, доставай! Вот дурак достаёт, и вдруг из того чёрного хлеба такие стали пироги белые, что он сроду и не видал таких: как у панов. Удивился дурак, а дед ухмыляется.
	Расстелили они свитки на траве, уселись, давай обедать. Пообедали как следует, поблагодарил дед дурака да и говорит: — Ну, слушай, сынок: иди теперь в лес и найди самый большой дуб, у которого ветви крест-накрест растут. Стукни топором, а сам скорее падай плашмя и лежи, пока тебя кто-нибудь не позовёт. Тогда,— говорит,— тебе корабль построится, а ты садись на него и лети, куда тебе надо, да по дороге бери, кого бы там ни встретил.
Дурак поблагодарил деда и попрощался. Дед пошёл своей дорогой, а дурак отправился в лес.
Вошёл он в лес, подошёл к дубу, у которого ветви крест-накрест растут, стукнул топором, упал плашмя да и уснул... Спал, спал... И вот через какое-то время слышит — кто-то его будит: — Вставай, уже твоё счастье созрело, вставай! Дурак проснулся, смотрит — перед ним уже корабль стоит: сам золотой, снасти серебряные, а паруса шёлковые так и раздуваются — только лететь!
Вот он, долго не думая, сел на корабль. Корабль тот поднялся и полетел... Как полетел он ниже неба, выше земли — и глазом не догонишь. Летел-летел и видит: припал человек на дороге ухом к земле и слушает. Дурак и окликнул:
	— Здорово, дяденька! — Здорово, брат! — Что вы делаете? — Слушаю,— говорит,— не собрались ли уже к царю на пир люди. — А вы разве туда идёте? — Туда. — Садитесь со мною, я вас подвезу.
Тот сел. Они и полетели. Летели-летели и видят: идёт человек по дороге — одна нога к уху привязана, а на другой скачет.
— Здорово, дяденька! — Здорово, брат! — Почему вы на одной ноге скачете? — Потому,— говорит,— что если я отвяжу вторую и ступлю один раз, весь свет переступлю. А я,— говорит,— не хочу... — Куда же вы идёте? — К царю на пир. — Садитесь с нами. — Ладно.
Тот сел, и опять полетели. Летели-летели и видят: стоит на дороге стрелок и целится из лука, а нигде не видно ни птицы, ни зверя.
	Дурак крикнул: — Здорово, дяденька! Куда вы целитесь! Нигде же ни птицы не видно, ни зверя! — Это вам не видно, а мне видно! — Где же вы ту птицу видите? — Эге,— говорит,— там, за сто миль, сидит на сухой груше! — Садитесь с нами!
Он сел. Полетели. Летели-летели и видят: идёт человек и несёт за спиною полный мешок хлеба.
— Здорово, дяденька! — Здорово! — Куда вы идёте? — Иду,— говорит,— хлеб добывать к обеду. — Да у вас ведь и так полный мешок! — А мне тут и на один раз позавтракать не хватит. — Садитесь с нами! — Ладно!
Сел и этот. Полетели. Летели-летели и видят: ходит человек возле озера, будто чего-то ищет.
	— Здорово, дяденька! — Здорово! — Чего вы тут ходите? — Пить,— говорит,— хочется, да никак воды не найду. — Так перед вами же целёхонькое озеро, почему вы не пьёте? — Э, сколько тут воды! Мне и на один глоток не хватит. — Так садитесь с нами! — Ладно.
Он сел, и они полетели. Летели-летели и видят: идёт человек в деревню и несёт куль соломы. — Здорово, дяденька! Куда солому несёте? — В деревню,— говорит. — А разве в деревне соломы нет? — Есть,— говорит,— да не такая! — А разве эта не простая? — А такая,— говорит,— что какое бы горячее лето ни было, а только разбросай эту солому, то сразу же — откуда ни возьмись — мороз и снег. — Садитесь с нами! Тот сел, и полетели дальше. Летели-летели и видят: идёт человек в лес и несёт вязанку дров за спиною. — Здорово, дяденька! — Здорово! — Куда вы дрова несёте? — В лес. — Эге! Разве в лесу нету дров? — Как же нету? Есть,— говорит,— да не такие. — А какие же? — Там,— говорит,— простые, а эти такие, что как только разбросаешь их, то сразу же — откуда ни возьмись — войско перед тобою! — Садитесь с нами!
И тот согласился, сел, да и полетели. Долго ли они летели, недолго ли, а прилетают к царю на пир. А там посреди двора столы понаставлены, понакрыты, бочки мёду и вина повыка чены: пей, ешь, что хочешь! А людей — едва не полцарства сошлось: и старые, и малые, и паны, и нищие. Как на базар. Дурак прилетел с друзьями на корабле и опустился у царя перед окнами. Сошли они с корабля и пошли обедать.
Царь глядит в окно и видит: золотой корабль прилетел! Он и говорит своему лакею: — Иди спроси, кто там на золотом корабле прилетел. Лакей пошёл, посмотрел, приходит к царю: — Какие-то,— говорит,— мужики оборванные! Царь не верит. — Не может,— говорит,— быть, чтобы мужики на золотом корабле прилетели! Ты, наверное, не допытался.
	Взял да и пошёл сам к людям. — Кто,— спрашивает,— тут на этом корабле прилетел? Дурак вышел вперёд: — Я! — говорит. Царь как увидел, что у него свиточка — латка на латке, портки — колени повылазили, так и за голову схватился: “Как же так, чтобы я свою дочку да за такого мужика отдал!”
Что делать? И давай он дураку приказывать. — Иди,— говорит лакею,— скажи ему, что хоть он и на корабле прилетел, а если не добудет воды лечебной да целебной, пока люди пообедают, так не только царевны не отдам, а вот меч — ему голова с плеч! Лакей и пошёл. А Слушайло, тот самый, что припадал к земле ухом, подслушал, что царь говорил, да и передал дураку. Дурак сидит на скамье за столом да и печалится: не ест, не пьёт. Скороход увидел это: — Почему ты,— говорит,— не ешь? — Где уж мне есть!
И рассказал — так и так: — Приказал мне царь, чтобы я, пока люди пообедают, добыл воды лечебной да целебной... А как я её добуду? — Не печалься! Я тебе добуду! — Ну, смотри! Приходит лакей, даёт ему царский приказ, а он уже давно знает, как и что. — Скажи,— отвечает,— что принесу! Отвязал Скороход ногу от уха да как махнёт — так в один миг и допрыгнул до воды лечебной да целебной.
Набрал, но сильно устал. “Ну,— думает,— пока обед кончится, успею вернуться, а теперь сяду под мельницей, отдохну немного”.
	Сел да заснул. Люди уже обедать кончают, а его нет. Дурак сидит ни жив ни мёртв. Пропал!” — думает. Слушайло приставил к земле ухо — давай слушать. Слушал-слушал да и говорит: — Не печалься, под мельницей спит, чтоб его лихо! — Что же мы будем теперь делать? — говорит дурак.— Как бы нам его разбудить? А стрелок говорит: — Не бойся: я разбужу!
Натянул он лук да как стрельнёт — даже щепки с мельницы посыпались... Скороход проснулся — и скорее назад! Люди обед только кончают, а он приносит ту воду. Царь не знает, что и делать. Давай приказывать второй приказ: если съест за один раз шесть пар волов жареных и сорок печей хлеба, тогда, говорит, выдам мою дочку за него, а не съест, так вот: мой меч — а ему голова с плеч!
	Слушайло и это подслушал и рассказал дураку. — Что же мне теперь делать? Я и одной булки хлеба не съем! — говорит дурак. И опять запечалился — плачет. А Объедайло и говорит: — Не плачь, я за всех съем, да ещё и мало будет. Приходит лакей: так и так. — Ладно,— говорит дурак,— пусть дают! Вот и зажарили шесть пар волов, напекли сорок печей хлеба.
Объедайло как стал есть — всё дочиста съел и ещё просит. — Эх,— говорит,— мало! Хоть бы ещё чуток дали...
Видит царь — плохи дела. Опять приказал приказ, чтобы на этот раз двенадцать бочек воды выпил одним духом и двенадцать бочек вина, а не выпьет: вот меч — ему голова с плеч! Слушайло подслушал и рассказал. Дурак опять плачет. — Не плачь,— говорит Опивайло,— я выпью, ещё и мало будет.
Вот выкатили по двенадцать бочек воды и вина. Опивайло как стал пить, так всё до капельки выпил, да ещё и посмеивается. — Эх,— говорит,— мало!
	Царь видит, что ничего не может поделать, да и думает себе: “Надо его, мужика этого, со свету извести!” Вот и посылает он к дураку лакея: — Иди и скажи: говорил царь, чтобы ты перед венчанием в баню сходил. А тем временем другому лакею приказывает, чтобы баню чугунную натопил: “Там он, такой-сякой, спечётся!” Лакей натопил баню так, что самого чёрта спечь можно.
Сказали дураку. Идёт он в баню, а за ним следом Мороз с соломою. Там Мороз растрёс солому — и сразу стало так холодно, что дурак на печь взобрался да и заснул, потому что продрог как следует. Назавтра открывает лакей баню, думает, что от дурака только пепел и остался. А он лежит себе на печи и хоть бы что. Разбудил его лакей. — Вот ведь,— говорит,— как я крепко спал! Хорошая у вас баня!
Сказали царю, что так и так: на печи спал, и в бане так холодно, будто всю зиму не топлено. Царь затужил: что делать? Думал-думал, думал-думал... Наконец и говорит: — Идёт на нас соседний король войною. Вот я и хочу женихов испытать. Кто добудет мне к ут-ру полк солдат и сам поведёт их в бой, за того и отдам свою дочку замуж. Слушайло подслушал это и рассказал дураку. Дурак опять сидит и плачет: — Что мне теперь делать? Где я это войско добуду? Идёт на корабль к друзьям. — Помогайте, братцы,— говорит,— а то пропал я совсем! — Не плачь! — говорит тот, что нёс дрова в лес.— Я тебя выручу. Приходит лакей и передаёт царский приказ. — Ладно, сделаю,— говорит дурак.— Только скажи царю, что если не отдаст и теперь дочку, то я на него войною пойду.
Ночью повёл товарищ дурака в поле и понёс с собою вязанку дров. Как стал там разбрасывать те дрова, так что ни полено — то и солдат. И так целый полк нашвырял. Утром просыпается царь — и слышит: играют. Он спрашивает: — Кто это так рано играет? — Это,—говорят,— тот, что на золотом корабле прилетел, своё войско муштрует.
	А дурак таким стал, что его и не узнать: одежда на нём просто сверкает, а сам такой красивый, куда там! Ведёт он своё войско, а сам на вороном коне впереди едет, за ним старшина. Солдаты в строю — как на подбор! Повёл дурак войско на врага. И так стал рубить направо и налево, что всех вражьих солдат одолел. Только уже в самом конце боя ранило его в ногу.
А тем временем и царь с дочкой подъехали на бой посмотреть
Увидела царевна самого смелого воина, раненного в ногу, разорвала платок на две половины. Одну половину себе оставила, а другой перевязала рану тому смелому воину. Вот окончился бой. Дурак собрался и поехал домой. А царь устроил пир и решил пригласить к себе в гости того, кто победил его врагов. Искали, искали по всему царству — нигде такого нет. Тогда царевна и говорит: — У него есть примета: я ему своим платком рану перевязала. Опять стали искать.
	Наконец двое царских слуг зашли и к дураку. Смотрят, а у него и впрямь одна нога царевниным платком перевязана. Схватили его слуги и давай к царю тащить. А он — ни с места. — Дайте хоть помоюсь,— говорит.— Где мне такому грязному к царю идти! Сходил в баню, помылся, одел ту одежду, в которой воевал, и таким опять стал красивым, что слуги даже рты пооткрывали. Вскочил он на коня и поехал.
Выходит навстречу царевна. Увидела и сразу узнала того, кому своим платком рану перевязала. Понравился он ей ещё больше. Тут их обвенчали и такую свадьбу справили, что прямо дым в небо пошёл. Вот вам и сказка, а мне баранок связка.

Летучий корабль.