Глиняный кувшин

У одного дехканина родился сын ростом с небольшой стручок перца. Как родился, так сразу стал говорить и бегать. Мать посмотрела на него и назвала мальчика Яртыгулок, а это значит по-туркменски - половина верблюжьего уха. Вот какой он был маленький! Однажды у матери Ярты треснула миска - каса, в которой квасили верблюжье молоко. Она принялась замазывать трещину глиной и запричитала:

- Всем хорош у меня сынок - и красив и строен, да ростом мал. Ремесла не знает, даже миску склеить не может!

Ярты услыхал слова матери - досада его взяла. Подоткнул за кушак полы халата и побежал к дому старого гончара на самый край аула.

- Дядя гончар, возьми меня в ученики! - закричал он, вскарабкавшись на ограду.

Гончар оглянулся, но никого не увидел. Он сказал:

- Это москит пищит или человек кричит?

- Это я! - ещё громче крикнул Ярты, и гончар увидел мальчика. Он рассмеялся до слез.

- Эй, сынок, как же я могу взять такого малыша в помощники? Комок глины со станка упадёт - пришибет тебя до смерти.

- Испытай меня на деле, - попросил Ярты и остался в учениках у старого мастера.

Они зажили дружно: вместе трудились, вместе песни пели. Старик делал большие кувшины - тануры, а из-под рук Ярты-гулока выходили такие крошечные горшочки, звонкие как серебро, что любоваться ими сбегались ребята со всего аула.

В базарный день, в пятницу, старик уложил на арбу кувшины, сделанные за неделю, и сказал мальчику:

- Сегодня я продам эти кувшины и отдам жадному купцу Курбан-баю двадцать пять теньга долгу. Тогда тяжесть свалится с моих плеч, и мы заживём спокойно.

Ярты остался один. Он принялся подметать глиняный пол мастерской, но не успел окончить своей работы, как в калитку постучали.

- Кто там? - спросил малыш.

- Открывай скорей! Это я - сам Курбан-ага! - ответил грубый голос.

Ярты испугался. Он не открыл купцу и со страху спрятался в большой кувшин, лежавший на солнце для просушки. Тогда купец ударом ноги вышиб калитку и ворвался во двор, а за ним вошли его слуги.

- Забирайте всё и грузите на ишака! - заревел купец: - Этот человек мне должен деньги!

Слуги перерыли весь дом, но старый мастер был так беден, что они не нашли ничего, кроме двух старых ковров - паласов да гончарного круга. Тогда они взяли горшки и кувшины, лежавшие на солнцепёке, и увезли их, а вместе с кувшинами увезли и Ярты-гулока.

Они привезли посуду в лавку купца и расставили вдоль стены. Ярты хотел выпрыгнуть из кувшина, но не мог:

стенки танура были такие гладкие, что мальчику не за что было уцепиться. Тогда он стал слушать, что происходит в лавке, и услышал голоса слуг и звон денег.

- Я стащил из хозяйской выручки шесть теньга, - сказал один слуга. - Я куплю себе новые туфли.

- А я припрятал только три, - ответил второй со вздохом. - На такие деньги не купишь и тюбетейки.

Но в это время раздался голос купца, который, обойдя всех своих должников, возвращался в лавку. Слуги перепугались и не знали, куда спрятать украденное.

- Сыпь деньги в кувшин! - догадался один из них. - Если хозяин найдёт их в кувшине, он подумает, что это деньги гончара, и мы выйдем из воды, не замочив пятки!

И Ярты услыхал, как на дно стоявшего рядом кувшина

посыпались звонкие монеты.

Войдя в лавку, купец уселся на цветистом ковре, придвинул к себе высокие, на резных ножках, счёты и стал подсчитывать, кто и сколько ему должен:

- Кожевник Дурды - сто теньга, оружейник Берды- пятьдесят, гончар Ата - тридцать...

Услышав такую ложь, Ярты не выдержал и звонко

крикнул:

- Неправда! Не тридцать, а двадцать пять!.. Удивлённый купец прислушался, но в лавке всё было тихо, и он снова защёлкал костяшками:

- Гончар Ата - тридцать...

- Двадцать пять! - ещё громче закричал мальчик.

Купец вскочил. Он понял, что голос доносится из кувшина, а он хорошо знал, что в кувшинах нередко прячутся духи -джинны. Он закричал:

- Эй, слуги! Бросьте в реку этот кувшин, - в него забрался волшебник-джинн!

- Постой, купец! - запищал из кувшина Ярты так громко, как только мог. - Я не злой джинн, я - добрый. Если хочешь, я сделаю тебя богатейшим из людей!

Это понравилось купцу.

- А как ты это сделаешь? - спросил он.

- Я обладаю чудесной силой превращать звонкие черепки в звонкие монеты. Если не веришь, - попробуй:

возьми стоящий рядом кувшин и разбей его. Стоит мне только сказать заклинание, и черепки превратятся в деньги. Но помни, больше двух раз повторять заклинанье я не могу!

Купец уже не слушал его. Он схватил палку и, размахнувшись, изо всей силы ударил по кувшину. Черепки полетели в стороны, а Ярты в то же время закричал во всё горло:

Вурр-ха-ха, черепки,

Превращайтесь в медяки! '

Купец нагнулся и увидел среди глиняных черепков целую горсть медных денег.

- Эй, - всплеснул руками купец, - дело идёт на лад! Погоди, о волшебник-джинн, не произноси второго, последнего заклинания: я наготовлю побольше черепков!

Он снова схватил палку и принялся подряд бить всю стоявшую в лавке посуду. Он бил блюда и кувшины, большие тануры и маленькие пиалы, горшки и чаши, подносы и огромные чаны. Он бил и кричал:

- Подожди, джинн! Ещё не всё! Я хочу иметь много денег!

Он размахивал палкой до тех пор, пока в лавке не осталось ни одной целой чашки. Купец обессилел. В изнеможении он упал на ковёр и прохрипел:

- Ну, джинн, теперь пора!

Но никто не откликнулся.

- Джинн, где же ты? - заревел купец, как раненый буйвол.

Но и на этот раз никто ему не ответил, потому что купец перебил всю посуду; он разбил и тот кувшин, в котором сидел проворный Ярты. Мальчишка тотчас же выскочил и опрометью пустился домой. Он был очень доволен, что так ловко отплатил купцу за его ненасытную жадность. А купец до сих пор сидит на своих черепках и ждёт, пока джинн превратит их в звонкое золото.

Кто слушал сказку, пускай посмеётся над жадным.